gender studies in russia

Мне давно хотелось поговорить об исследованиях гендера и сексуальности, и в частности – об изучении трансгендерности в современной России. Эта тема сейчас довольно болезненна для тех немногих российских ученых, исследователей и студентов, кто так или иначе проявляет интерес к вопросам гендерной идентичности.

К сожалению, наши реалии сейчас таковы, что гендерные исследования не только не поддерживаются, но и я всячески пресекаются на уровне вузов. Что же касается защиты диссертаций, то присутствие в их названии слова «трансгендер» или «гомосексуал», как правило, предполагает, что работа защищена не будет никогда. Происходит это негласно, причин и законов, на основании которых осуществляется отказ в утверждении такого рода темы, назвать не представляется возможным (их попросту не существует!), однако тенденция прослеживается очень четко.

Фото РИА Новости.

Особо хочется отметить уровень знаний в гендерной психологии и гендерных исследованиях самих ученых, преподавателей вузов. К сожалению, те зачатки здравых мыслей и актуальной информации, что начали было просачиваться в научные круги во времена оттепели, сейчас не только подвергнуты стигматизации и уничтожению, но еще и значительно откатились назад, в прошлое, к «институту традиционной семьи», активно декларируемому властью и насаждаеому преподавателями вузов своим студентам.

«Традиционализм во всем» — говорит власть, подразумевая, что существует только два пола, одна «правильная» ориентация, понятие «гендер» завезено с Запада и чуждо российской традиции, а слово «толерантность» превращая в пресловутый «толеразм» и подвергая жесткой стигме. В итоге мы получаем не просто ограниченный научный подход, но и ограниченных ученых, преподающих то, что «дÓлжно», а не то, что есть на самом деле, растящих новые поколения студентов, не имеющих даже представления о вариациях гендера и гендерной идентичности, не допускающих сексуальной вариативности и полностью убежденных, что «здорового ребенка можно вырастить только в здоровой (читай: гетеронормативной) традиционной семье».

К огромному сожалению, ограничения на исследования гендера, боязнь перед «неправильными словами» в названии диссертаций, исковерканные представления о гендере (или его «отсутствии»), закладываемые в головы студентов и молодых ученых, и т.п. имеют свои серьезные негативные последствия не только для российской науки, но и для положения трансгендеров в стране. Как ни странно, взаимосвязь здесь самая прямая: нет исследований – нет оснований, на которые можно опираться в защите прав и свобод тех, кого нельзя изучать, кому нельзя помогать и работа с кем считается чуть ли ни аморальной с точки зрения множества «общественных институтов».

Еще один важный аспект проблемы заключается в том, что в связи с категорической нехваткой исследователей и негласным запретом на исследования такого рода отсутствует база каких бы то ни было обоснованных данных о количестве, проблемах, возрасте, качестве жизни и т.п. трансгендеров, то есть даже при обращении в юридические институты с проблемой, требующей судебного разбирательства, в качестве аргумента приходится зачастую предъявлять практически высосанные из пальца редкие цифры и факты, часть из которых уже морально устарела, а часть просто переврана в силу недостаточного знания автором проблематики трансгендерности.

Кроме всего прочего, стимулируя и поощряя неведение, откатываясь в прошлое и не усваивая новых знаний, мы все более уходим в разрыв с мировой наукой, отказываясь от фундаментальных исследований, а порой – даже не узнавая имен выдающихся исследователей гендера и всемирно известных работ. Если имя Сандры Бем, к примеру, еще хоть немного известно российским психологам благодаря довольно популярному опроснику (который, увы, уже морально устарел и признан таковым самим автором), то о Джудит Батлер знают уже единицы, а Анну-Мари Джагоз, написавшую «библию» квир-теории, не знают и вовсе. Да что там! Даже термин «квир» не знаком абсолютному большинству психологов (к сожалению, его очень плохо знают и представители ЛГБТ).

В итоге, уходя в дремучее прошлое гендерной бинарности, выдвигая ее как априорную, «традиционную» систему взглядов и ценностей, российская наука выходит в серьезный отрыв от науки зарубежной, разрывает связи и возможности сотрудничества, а тем самым перестает быть интересной и хоть сколько-нибудь значимой для многих зарубежных исследователей. Итог тому – самый плачевный: почти полностью отсутствует переводная литература на русском языке по проблематике гендера и трансгендерности, нет интереса студентов и ученых к такой литературе, да и сами исследования не проводятся и не заявляются.

Так или иначе такая картина провоцирует ущербность не только научных знаний, но и взглядов общества на проблематику гендера. Усиливается дискриминация в адрес трансгендеров. Утрируются гендерные стереотипы. Психологи работают с гендером в рамках собственного, иногда совершенно разрушительного для трансгендеров, дискурса. Психиатрия все больше пытается «лечить» от трансгендерности медикаментозно, стационарно, а порой и авторитарно-тюремно. Известны, например, случаи, когда помещенные в психиатрические клиники трансгендеры по негласному «заказу» врачей подвергались физическому и моральному насилию со стороны санитаров и других пациентов.

Особенно хочется отметить дискриминацию самих трансгендеров – студентов и молодых ученых, изучающих разного рода науки в высших учебных заведениях, а особенно тех, кто пытается работать в направлении гендера, защиты прав трансгендеров, их социальной поддержки. К огромному сожалению, их учебе мешает не только дискриминация по признаку гендерной идентичности, но и попытки пресечь «неправильные» взгляды, запретить защиту дипломных и диссертационных работ на неудобную для вуза тему, а также сознательное занижение оценки за блестящие работы, суть которых преподавателям попросту неясна в силу темноты и незнания вопроса.

Единицы ученых, студентов, заинтересованных людей, что все еще пытаются находить крупицы знаний, работать в выбранном направлении изучения гендера и исследований трансгендеров, мечтают о создании Гендерных центров, программ и направлений по исследованию гендера как при кафедрах вузов, так и отдельными группами ученых. Однако сейчас их создание в нашей стране не представляется возможным.

Ситуация плачевна. Но мы пытаемся искать выходы. И сейчас одним из возможных вариантов продолжения научных исследований мы видим интеграцию с зарубежными передовыми вузами, заинтересованными в нашей работе и готовыми к совместным исследованиям и обмену знаниями и информацией. Для нас крайне важно, если крупные научные центры и организации, занимающиеся gender-studies, trans-studies и queer-studies, обернутся к нам и протянут руку помощи.

Со своей стороны, мы должны объединить усилия, создать базу ученых, занимающихся проблематикой гендера и трансгендерности, поддерживать друг друга, создавать собственную базу и наработки. Мы должны проводить открытые лекции, вести факультативы в вузах, обучать студентов, врачей, социальных работников и психологов грамотному и бережному отношению к вопросам гендерной идентичности. Нам необходимо инициировать научные конференции, обучающие семинары и тренинги, на которых мы будем давать настоящие знания о гендере, будем говорить о трансгендерах и направленной работе с ними.

Мы готовы к сотрудничеству! Давайте действовать вместе!

, , , ,